Глоток Волюшки

В тишине зоны, где стены давят, Сердце стучит, как старый телеграф.

Сижу на нарах, вспоминаю тебя, Как в Питере мы гуляли под дождём. Твои глаза – как звёзды в полночь, А я – дурак, полез в эту заваруху. Братва шептала: "Выйдешь, брат, держись", Но без любви – пустая моя жизнь.

Ой, прости, родная, за всё, что натворил, В этой клетке серой я душу свою сломал. Вернусь к тебе, если судьба позволит, Поцелую руки, что ждут меня в беде. Шансон мой поёт про разбитый след, Про любовь тюремную, что не угаснет.

Помню, как предал меня тот подонок, Друг детства сдался ментам за бабки. Качели судьбы качают в такт шагам, По кругу хожу, где нету пути назад. Письма твои – как глоток волюшки, В них тепло твое, что греет в морозы.

Ой, прости, родная, за всё, что натворил, В этой клетке серой я душу свою сломал. Вернусь к тебе, если судьба позволит, Поцелую руки, что ждут меня в беде. Шансон мой поёт про разбитый след, Про любовь тюремную, что не угаснет.

А ночью снится дом наш старый, Мама зовёт, чтоб не гулял допоздна. Но цепи рвут эти грёзы на части, И только в сердце – искра надежды горит. Выдержу, братва, ещё этот срок, И вырвусь на волю, чтоб жить по-людски.

Тут все как братья, плечом к плечу стоим, Делим папиросу, делим свою боль. Один о бабе, другой о воле мечтает, А я о тебе – единственной в мире. Пройдут дожди, растает снег в полях, И я приду, чтоб всё забыть, как в сказке.

Ой, прости, родная, за всё, что натворил, В этой клетке серой я душу свою сломал. Вернусь к тебе, если судьба позволит, Поцелую руки, что ждут меня в беде. Шансон мой поёт про разбитый след, Про любовь тюремную, что не угаснет.

Скоро звонок – и шаг в никуда, Где ждёт меня жизнь, как волчица в засаде. Но с тобой, милая, не страшно идти, Вместе пройдём все эти бури и грозы. Зона учит: держись за своё, не сдавайся, И любовь – она крепче любых стен.

Ой, прости, родная, за всё, что натворил, В этой клетке серой я душу свою сломал. Вернусь к тебе, если судьба позволит, Поцелую руки, что ждут меня в беде. Шансон мой поёт про разбитый след, Про любовь тюремную, что не угаснет.

В тишине зоны эхом уходит напев, Но в душе моей – вечный твой свет. Жди меня, родная, я иду... Я иду...